ONLINE-консультант
icq: 675246741

[:ru]Великий шелковый путь и его влияние на развитие территории Восточной Сибири и Забайкалья[:]

[:ru] 

(опыт музейной интерпретации историко-культурного наследия на примере Национального музея Республики Бурятия)

В истории человеческой цивилизации есть немало примеров длительного взаимовыгодного культурного и экономического сотрудничества между странами и народами с различными политическими, религиозными и этническими традициями. Но самым значительным, широко известным в мире являлся Великий шелковый путь, протянувшийся от берегов Атлантического океана до берегов Тихого, пересекавший весь Азиатский континент и соединявший страны Средиземноморья с Дальним Востоком в древности и раннем средневековье. Это была не просто дорога или даже система дорог от океана до океана, это был сложнейший культурно-экономический мост между Востоком и Западом, соединявший народы и цивилизации в их стремлении к миру и сотрудничеству.

На пороге третьего тысячелетия человечество столкнулось с необходимостью искать новые пути сотрудничества. Комплексное изучение и восстановление Великого шёлкового пути как «пути диалога» вполне соответствует такой необходимости.

В свете научных исследований российских ученых и сотрудников Российского этнографического музея [1] становится актуальным изучение истории развития торговых коммуникаций, роль торговли в функционировании традиционных обществ, ее влияние на этнокультурную и этносоциальную динамику. Особенно интересны, на наш взгляд, статьи С.В. Романовой и М.В. Федоровой [2, с. 190-195; 3, с. 196-206], рассматривающие не только роль российско-китайских политических и торгово-экономических отношений в этнокультурном развитии народов Южной Сибири, но и влияние Китая, буддийской традиции на культуру бурят и тувинцев.

В настоящее время именно в региональных музеях России сконцентрированы уникальные артефакты исторического прошлого и актуализация их как объектов историко-культурного наследия региона, их исторической и трансграничной взаимосвязи в развитии целых культурных областей представляет собой исключительную важность. Использование особо ценных объектов культурного наследия – археологического наследия эпохи хунну, буддийских религиозных предметов, этнографических коллекций и декоративно-прикладного искусства сибирского региона, стало одним из стратегических концептов для достойного представления Восточной Сибири в российском проекте «Великий шелковый путь».

Великий Шелковый путь начинается с бассейна реки Хуанхэ. Он проходит вдоль западной части Великой Китайской стены и по реке Или доходит до Иссык-Куля. С этого места путь разветвляется на две стороны – на южное (к Средиземному морю) и северное направления (Туркестан). Однако было бы неправильным считать, что эти два пути были постоянными. Они несколько менялись в зависимости от международной политической обстановки.

Как известно, контакты племен и народов прослеживаются еще с глубокой древности, и осуществлялись они по известным местному населению охотничьим тропам и другим старым дорогам (кремневые, нефритовые, халцедоновые и др. пути). Эти связи хорошо зафиксированы на археологическом материале в различных культурах [5, с. 98-116; 13 и др.].

Одним из крупных древних торговых путей в мире был Великий Шелковый путь, зародившийся во 2-м в. до н.э. Это были времена, когда в Центральной и Восточной Азии были образованы Ханьская империя и империя Хунну. История сложения, развития и связей Гуннского государства подробно освещены в литературе [4; 6; 7; 11].

Проблема установки конкретных археологических примеров возможных торговых и прочих связей забайкальских гуннов с Китаем, а также Западным миром через ответвления Великого Шелкового пути остается актуальной. По этому пути гуннской знати доставлялись художественные изделия эллинистического Ближнего Востока, о чем ярко свидетельствуют хорошо известные находки в погребениях гуннских шаньюев в горах Ноин-улы [15], датированных последними годами до нашей эры. С юга, из Ханьской империи, в гуннскую ставку шло громадное количество разнообразных шелковых тканей, вышивок и шелковой ваты, а также лаковые, бронзовые, ювелирные изделия. Наряду с обменом на пограничных рынках между ханьцами и гуннами шла активная двусторонняя торговля, главным образом лошадьми и шелком [4].

Ниже приведены основные гуннские археологические памятники в Бурятии, где зафиксированы привозные предметы, ставшие необходимым компонентом погребального инвентаря богатых захоронений, а в некоторых случаях, и поселений.

Ильмовая падь. Могильник находится в Кяхтинском районе, на юге Бурятии, в 23 км к северу от г. Кяхта, в живописной лесистой пади, где растут сосны, осины, ильмы. Здесь обнаружено несколько групп захоронений, раскопки которых ведутся еще с конца XIX века [17] и до настоящего времени.

Раскопками 1928/29 гг. были выявлены несколько видов тканей: два вида плотной многоцветной ткани; тонкая плотная ткань; два вида кисеи; узорчатая тюль и тонкая ткань, вышитая шелком. Из других предметов следует отметить: фрагмент резной пластинки из белого нефрита; фрагмент китайского зеркала из белого сплава с изображением тигра; бусы из голубого стекла; остатки лакированных чашечек и др. [16, с. 51-58.]. Последующие раскопки также подтвердили богатство курганов из Ильмовой пади [11]. Коллекции хранятся в Эрмитаже, Кяхтинском краеведческом музее им. Обручева, Музее Бурятского научного центра и Национальном музее Республики Бурятия.

Дырестуйский Култук. Могильник находится в Джидинском районе, на левом берегу р. Джида (левый приток Селенги), в 8 км выше по течению от села Дырестуй, в местности Дырестуйский Култук. Памятник открыт был также Ю.Д. Талько-Грынцевичем в 1900-1901 гг. [18]. Последующие исследования Окладникова А.П., Коновалова П.Б., Миняева С.С. дали разнообразный и уникальный материал из гуннских захоронений – поясные бронзовые пластины, разнообразные бусы, каменные и металлические подвески, предметы сбруи, оружие и пр. [11; 12; 13; 20]. Среди дырестуйского импорта обращают на себя внимание бусы-четки из сердолика, стекла, рога и ожерелье из бирюзы [21]. Данные предметы очень символичны для Забайкальского региона и его ранних связей с Монголией и Тибетом. Коллекции хранятся в Эрмитаже-СПбГУ, Кяхтинском краеведческом музее им. Обручева, Национальном музее Республики Бурятия, Музее Бурятского научного центра (Рис. 1).

Баян-Ундэр. Городище находится в 15 км к юго-западу от села Дырестуй Джидинского района Бурятии, на левом берегу р. Джида, открыто в 1949 году А.П. Окладниковым. В 1988 году С.В. Даниловым проводились раскопки. Среди различных находок было обнаружено зеркало из белой бронзы, которое удалось почти полностью собрать из осколков (хранится в музее БНЦ СО РАН). Как известно, китайские зеркала были очень важны для гуннов.

Иволгинский комплекс: городище и могильник. Памятник открыт в 1927 г. В.В. Поповым [14]. Дальнейшие раскопки велись в последующие годы на протяжении длительного времени Окладниковым А.П., Шиловым В.П., Давыдовой А.В. и др.

Могильник расположен севернее, на холме, в приустьевой части р. Иволги. В захоронениях найдены ажурные литые бронзовые пряжки-пластинки с изображением зверей, бусы, подвески и нашивки – имитация раковин каури. В богатых погребениях обнаружены украшения из привозных материалов – бирюзы, агата, а также украшения, инкрустированные стеклом. Богатые коллекции находок из Нижне-Иволгинского городища хранятся в Государственном Эрмитаже и Национальном музее Республики Бурятия.

Приведенные примеры свидетельствуют о существовании культурных и иных связей древнего населения Забайкалья, Китая, Средней Азии и др. стран, начиная с древности, а особенно, это прослеживается у гуннов, а в этнографический период – у бурят и эвенков.

Великий шелковый путь стал каналом, по которому шел постоянный обмен культурными достижениями – новыми товарами, знаниями и идеями. Его функционирование привело к знакомству разных народов с новыми потребительскими товарами, внедрившимися на многие сотни лет в повседневный быт. От распространения новых товаров как формы культурных контактов в наибольшей степени выигрывала Западная Европа, а затем и Центральная Азия. Если говорить о шелке, то его распространение в соседних с Китаем регионах было наиболее широким. Монгольские народы, со времен правления династии Юань и до наших дней предпочитали и предпочитают для шитья нарядной одежды натуральные шелка. Особенно широкое применение шелка китайского производства было распространено в XVIII – XIX  веках. Благодаря богатой символике в изобразительном и прикладном искусствах Китая, на развитие которых оказали достаточно большое влияние религиозно-философские системы (конфуцианство, даосизм и буддизм), узорчатые шелка пришлись по вкусу всем монгольским народам. Практически шелка использовались в изготовлении предметов буддийского культа, как то обрамление танка (буддийская икона), шитье подвесных храмовых штандартов, скатертей, занавесей, платья и атрибутов костюма участников церемониальных танцев «Цам». В Национальном музее хранится многочисленная коллекция костюма персонажей «Цам докшит» и «Цам дуйнхор», предметов буддийского культа изготовленная из разносортных китайских шелков. Данная коллекция костюма имеет прямое отношение к ритуальной деятельности Тамчинского дацана в начале XX в. [10, с. 14].

В фондах Национального музея Республики Бурятия имеется интересная коллекция народного костюма бурят, где в шитье и декоративной отделке присутствует преобладание китайских узорчатых шелков. Сюда же можно отнести собрание панно различного назначения (ковры, чехлы, занавеси, атрибуты ритуального костюма) с художественной вышивкой шелковыми нитками по шелку и по шерстяным тканям, выполненных китайскими мастерами. Традиция древнего искусства вышивания была заимствована монгольскими и бурятскими мастерами, работавшими над изготовлением и декорированием предметов буддийского культа, образцы которых хранятся в запасниках музея (Рис. 3).

Все это свидетельствует о существовании культурных и иных связей древнего населения Забайкалья, Китая, Средней Азии и др. стран, начиная с древности, а особенно, это прослеживается у гуннов и последующие эпохи. Наличие уникальных исторических артефактов, объектов культурного наследия в фондовых коллекциях Национального музея Республики Бурятия, Кяхтинского краеведческого музея позволили с исторической обоснованностью, с точки зрения расширения музейного пространства и трансграничного взаимодействия стать активными участниками всероссийского глобального проекта как Великий шелковый путь.

Так, 24 декабря 2015 года в Национальном музее Республики Бурятия в здании Музея истории Бурятии им. М.Н. Хангалова открылась выставка «Полет дракона. Степной шелковый путь». Выставочный проект создан Национальным музеем Республики Бурятия совместно с Музеем Бурятского научного центра СО РАН и Кяхтинским краеведческим музеем им. В.А. Обручева.

На протяжении нескольких тысячелетий формировались культурные и торговые взаимоотношения Китайской империи с ближними и дальними государствами. Археологические находки подтверждают развитие пограничной торговли Китая с хунну, тюрками, уйгурами, монголами. Китайские товары и подражание им стали частью культуры кочевников.

В эпоху хунну, в 121 г. до н.э., первый караван с шелком и бронзовыми зеркалами прошел из Китая к Ферганскому оазису, положив начало формированию «великого шёлкового пути». Из Средней Азии в Китай проникли виноград, люцерна, фасоль, гранатовое дерево, шафран, ореховое дерево; с Запада привозили стекло, драгоценные и полудрагоценные камни, пряности и косметику. По степному пути из Китая в другие страны купцы везли железо, никель, драгоценные металлы, шелка, зеркала, вазы, лаковые изделия и другие товары с изображением различных сюжетов и существ (Рис. 2). Среди них – дракон, наиболее известное мифологическое создание, один из знаков 12-летнего цикла по восточному календарю.

В культуре Китая дракон является божеством, защищающий людей от зла и означает все положительное, доброе, несет позитивное начало, символизирует богатство, удачу и процветание. Уже в VIII-V вв. до н.э. в Китае талантливых людей уподобляли драконам (так, Конфуций сравнивал с драконом Лао Цзы), а родителям желали, чтобы их дети «стали драконами», то есть умными и способными людьми.

С IX века дракон известен и в буддистском искусстве, где он играл роль защиты Будды и священных канонов буддизма. Его изображения можно было найти на архитектурных деталях храмов, на ритуальных предметах, в скульптуре и на иконах. Традиции в использовании образа дракона были заимствованы и буддизмом Тибета, а в дальнейшем Монголии и Бурятии. Образ дракона, как защитной силы, присутствует и в архитектуре бурятских дацанов, в ритуальных предметах, на тканях храмовой атрибутики и облачении монахов, исполняющих ритуальные танцы Цам. Согласно материалам исследователей, дракон в буддийской традиции был одним из мужских маркеров. Помимо дракона, к группе «четырех могущественных» относились тигр, лев и Гаруда [3, с. 203].

Глубоко вошел образ дракона и в бурятскую культуру. Как сильное животное и символ власти дракон встречается на одежде тайшей и статусных знаках знатных людей (дэнзэ). Обязательный атрибут мужчины – нож и ножны часто были украшены изображением дракона, который дарует свою силу мужчине. Вместе с тем, на выставке представлены предметы декоративно-прикладного искусства, археологические артефакты, костюмы народов Центральной Азии, буддийские танка, ритуальные предметы и многое другое (Рис.4).

Учитывая взаимодействие на уровне континентов, народов и культур с древнейших времен, добавляя локальный характер развития и влияния маршрута Великого шелкового пути при более поздних исторических периодах, начиная со средневековья (эпоха правления Чингисхана) до этнографической современности на территории Забайкалья и Южной Сибири, возникла идея концептуально предложить региональное участие в проекте. Следовательно, используя богатейшие фонды музеев Бурятии, уникальные этнографические ресурсы с дальнейшим охватом всего историко-культурного и туристского потенциала Байкальского региона и расширяя тесное сотрудничество с федеральными и региональными музеями, Национальный музей Республики Бурятия нацелен на дальнейшее развитие проекта Великого шелкового пути в следующих направлениях:

  1. выдающиеся археологические объекты (культура хунну);
  2. этнографические памятники (локальные культуры);
  3. «этно-деревни» (познавательно-развлекательные комплексы).

Таким образом, Великий Шелковый путь оказал огромное влияние на развитие азиатской части России. Центрально-азиатская степь являлась территорией, через которую проходили торговые пути. Во время торговли происходило взаимодействие хозяйственных и культурных отношений кочевого и оседлого населения, происходило слияние духовных культур различных племен и этнических групп.

 

Литература:

  1. Торговля в этнокультурном измерении: Материалы Четырнадцатых Международных Санкт-Петербургских этнографических чтений. – СПб.: ИПЦ СПГУТД, 2015. – 391 с.
  2. Романова С.В., Федорова М.В. Роль российско-китайских полтических и торгово-экономических отношений в этнокультурном развитии Бурятии и Тывы. XVIII — начало XIX в. // Торговля в этнокультурном измерении: Материалы Четырнадцатых Международных Санкт-Петербургских этнографических чтений. – СПб.: ИПЦ СПГУТД, 2015.
  3. Романова С.В., Федорова М.В. Влияние Китая и буддийской традиции на культуру бурят и тувинцев (по материалам собрания Российского этнографического музея) // Торговля в этнокультурном измерении: Материалы Четырнадцатых Международных Санкт-Петербургских этнографических чтений. – СПб.: ИПЦ СПГУТД, 2015.
  4. Бернштам А.Н. Очерк истории гуннов. // Л.: Изд-во ЛГУ. 1951. 256 с.
  5. Ветров В.М., Инешин Е.М., Ревенко А.Г., Секерин А.П. Артефакты из экзотических видов сырья на археологических памятниках Витимского бассейна. – Байкальская Сибирь в древности. Вып. 2, ч. 1. Иркутск, 2000.
  6. Гумилев Л.Н. Хунну. Срединная Азия в древние времена // М.: Изд-во «Вост. лит-ра». 1960. 292 с.
  7. Гумилев Л.Н. История народа хунну. Изд-во: АСТ, 1998. – 448 с.
  8. Давыдова А.В. Иволгинский комплекс – памятник хунну в Забайкалье. – Ленинград, 1985, – 112 с.
  9. Давыдова А.В. Иволгинский археологический комплекс: Иволгинское городище. – СПб. АзиатИКА, 1995. – Т. 1. – Вып. 1. -287 с.
  10. Давыдова А.В. Иволгинский археологический комплекс: Иволгинский могильник. – Археологические памятники сюнну. – СПб. Петербургское востоковедение, 1996. – Т. 2. – Вып. 2. – 176 с.
  11. Данилов С.В. Раскопки здания на хуннском городище Баян-Ундэр в Джидинском районе Республики Бурятия // Археология и этнология Дальнего Востока и Центральной Азии. Владивосток, 1998. – С. 111-114.
  12. Держатели драгоценного учения Будды = Уламжата Хамбын hургаал = The Holders of the Buddha`s Precious Teaching / Буддийская традиционная сангха России, Министерство культуры Республики Бурятия, Национальный музей Республики Бурятия [авт.-сост. С.Б. Бардалеева]. Улан-Удэ: ГАУК РБ «Национальный музей Республики Бурятия», 2014. – 40 с.
  13. Коновалов П.Б. Хунну в Забайкалье (погребальные памятники). Улан-Удэ: Бурятское кн. изд-во. 1976. 248 с.
  14. Миняев С.С. Дырестуйский могильник / Арх. памятники сюнну. Вып.3 // СПб: Филол. ф-т СПбГУ, 2007. 233 с. (2-е изд., доп.)
  15. Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья. Ч. 3: (Глазковское время) / Материалы и исследования по археологии СССР. № 43. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955. – 373с.
  16. Попов В.В. Отчет о деятельности Бурят-Монгольского Научного Общества имени Доржи Банзарова с 1-го октября 1926 по 1-е января 1928 года. // Бурятиеведение: Верхнеудинск, 1928. – Вып. IV (8). – С.107-161.
  17. Руденко С.И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы // М.-Л.:1962. 206 с.
  18. Сосновский Г.П. Раскопки Ильмовой пади // Советская археология, VIII. М.-Л., 1946.
  19. Талько-Грынцевич Ю.Д. Суджинское доисторическое кладбище в Ильмовой пади. «Труды ТКОРГО», 1898, т. I, вып. 2.
  20. Талько-Грынцевич Ю.Д., 1902а. Материалы к палеоэтнологии Забайкалья // Труды ТКО ПОРГО за 1901 г. Т. IV, вып. 2,3. М.,1902.
  21. Шарафутдинова Э.С. Симпозиум по вопросам обмена и торговли в древних обществах // КСИА. – 1974. – Вып.138.
  22. Шулунов Ф.М. АО — 2 [Опись Археологических коллекций. Краеведческий музей Б-М. АССР. 1950. Рукопись] // Фонды музея НМ РБ: Археология. – 1950. – С. 1-2.
  23. Фондовые коллекции Национального музея Республики Бурятия (погр. 102 и 122, из раскопок Миняева С.С. Предметы из фондов НМ РБ — МИБ оф 18148/5,6).

 

Авторская группа:

Бороноева Татьяна Анатольевна – директор ГАУК РБ «Национальный музей Республики Бурятия», к.иск.;

Гомбоев Баир Цыремпилович – зам. директора по научной работе и выставочной деятельности ГАУК РБ «Национальный музей Республики Бурятия», к.и.н.;

Ярославцева Лариса Геннадьевна – хранитель фондов «Археология» ГАУК РБ «Национальный музей Республики Бурятия»;

Левитина Любовь Филипповна – хранитель фондов «Этнография» ГАУК РБ «Национальный музей Республики Бурятия».[:]